Твоя стихия Универсум Твоя стихия Универсум - ролевой игровой форум, преимущественно фэнтези, где вас ждут фантастические приключения, литературные игры на любые сюжеты и в любых жанрах, а так же приятное общение, музыка, юмор, красивые картинки и хорошее настроение. Игровая кросс-платформа, возможность выбора персонажа ограничена лишь вашей фантазией
http://forumfiles.ru/files/000e/95/b7/79670.css
http://forumfiles.ru/files/000e/95/b7/89207.css
http://forumfiles.ru/files/000e/95/b7/33020.css

Твоя стихия УНИВЕРСУМ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Твоя стихия УНИВЕРСУМ » Бездна » Auribus lupum tenere.


Auribus lupum tenere.

Сообщений 1 страница 30 из 53

1

Сюжет: У волков, в отличии от кошек, не девять жизней. Но если повезет?..
Участники: Gabe, Лилит.
Место: Шеол. Бездна.

0

2

- Ты боишься смерти? – часто спрашивали его, поднося к лицу окровавленные пальцы.
Он вдыхал отвратительный, с привкусом одиночества и безнадеги запах крови. Он знал ее на вкус. Знал, от чего она слишком соленая и почему такая густая. Как же, вкус собственной крови запоминается навсегда, и ни с каким иным его никогда уже не спутаешь.
Оставалось только улыбаться: по-своему, как умеют только волки. Волки, которым сотню раз пинали по оскаленной морде, да по окровавленным клыкам. Такие еще потом смеются в след, а на утро уже и вспоминать некому, как отражаются от холодных стен хриплые раскаты звериного кашля.
Помнят только те, кому кинжал достался не в сердце, а куда-то ниже.
Волки никогда не отвечают, как их учили. Оборотень в ответе только за свои слова, и их приходится вымучивать, выдрессировывать. Их приходится вытерпеть и выстрадать, чтобы потом, когда в пасть суют кровавые ладони, уверенно и дерзко ответить:
- Я говорю ей: «Не сегодня».
А потом идти – подальше, да поглубже. Внутрь себя, или внутрь страны: когда как повезет. Зализывать раны и считать шрамы: первый, лет в двадцать. Второй уже после смерти мачехи. А третий с четвертым переплелись так, что только зашивавший их определит, куда и как резали.
Габриэль был из тех волков, которые воспринимают свою жизнь не как подарок. Подарком для них является лишняя минутка спокойной жизни. Он смотрит на небо раз в неделю, по четвергам. Он пьет из ручья по вторникам. Каждый день расписан под какую-то радость, которая заставляет поверить, что ты живой. Случайности уже не становятся радостью. Они страшно раздражают.
Вот и теперь, захлебываясь жизнью, волк был всего-навсего раздосадован – не успел ударить в ответ, пока сознание, мигнув вспышкой красок, не отключилось.

Габриэль знал три вещи: море соленое, племя бессмертно, и в Бездне всегда душно. Духота была не из-за жары, а просто потому, что легкие драло таким отвращением, что проще их было выкашлять. Чем продолжать дышать этим воздухом.
Опираться на руки почти бесполезно, когда глаза упорно отказываются видеть, настойчиво мелькая алыми всполохами.
Алые блики мерцали в волосах померещившейся женщины. Хотя, какие женщины после смерти?
Очнись, братец, теперь только вечные страдания.

Отредактировано Gabe (2012-07-28 19:33:25)

+2

3

Приятно быть руководителем. Это Лилит в полной мере осознала, когда начала частенько выписывать самой себе командировки по разным частям Бездны. Она любила порой выбраться из кабинета и куда-нибудь сбежать от бумажной рутины. Вот и в этот раз подвернулось лёгкое поручение по доставке в ведомство каких-то бумаг, в принципе достойное обычного курьера, но демонице так надоело находиться в четырёх стенах, что она, не задумываясь, подписала разрешение самой себе на отбытие в Шеол.

------

Прогулка по Чистилищу была чем-то вроде легкой разминки после недельного прибывания в офисе. Лилит шла по широким улицам Гадеса, чувствуя повисшее в воздухе отчаянье попавших сюда душ. Их не было жалко: сюда не попадают просто так. Если после смерти ты оказываешься в чистилище Бездны, то навряд ли ты всю жизнь был безгрешным божьим одуванчиком. С другой стороны, то, что ты не в Аду, значит, что хотя бы иногда ты совершал что-то приемлемое. Например, один раз из желания напакостить ближнему выпустил из силок парочку голубей, и всё: зачлось за доброе дело, за спасение двух душ. Мелочь, но с таким определяющим исходом...
Размышляя о том, как нужно стараться, чтобы не попасть в Бездну, демоница быстро следовала вдоль широкого и длинного проспекта. Неожиданно справа прорисовался контур нового местного. Спустя полминуты Лилит с интересом разглядывала перепачканное в крови тело, пытающееся приподняться на руках. С легкой надменностью, девушка взглянула в искажённое гримасой боли и упрямства лицо. Подойдя чуть ближе, она усмехнулась, глядя прямо в глаза новоприбывшему.
- Не стыдно портить пейзажи прекрасного Шеола своим жалким видом? Какого чёрта ты тут разлёгся? - скрестив руки на груди, поинтересовалась демоница, на лице которой не было ни нотки жалости.

0

4

Если вас не жгли каленым железом. Если во внутренности не вонзались сотни иголок яда. Если вас не выталкивали в пространство, в котором вам не место, то не о чем с вами говорить. Боль имеет тысячи оттенков, она мерцает миллионами гранями безумия и наслаждения, если вы из таких. Она не бывает бесцветной, есть только грань двух красок: черной, как ужас и алой, как страх.
Так что вы знаете о боли?
О ней можно рассуждать часами: делиться, выплескивать, заставлять давиться ею и захлебываться до посинения пальцев и хрипов в горле. Но терпеть ее невозможно. Говорят, что чем сильнее ты кричишь от боли, тем ничтожнее она кажется. Поэтому Габриэль никогда не кричал. Ведь проще ее похоронить в себе, чем заставлять других думать, что ты сходишь с ума.
С ума сводят, как правило, голоса. Голоса звучат вокруг нас, они шумят морем, они колышутся травой. Они говорят нам что делать и кем быть – они у нас в голове. Они с нами навечно. Другие люди всегда знаю, что верно, а что нет. Что допустимо, а что отвратительно.
Этот голос говорил, что Габриэь, посмотрите-ка, не достоин. Даже просто полежать не достоин. Да и помереть, кажется, тоже. Это очень радует – до безумной усмешки на потрескавшихся губах. Волк пытается улыбаться, даже в таком положении. Вот такая у них зверская натура – не можешь с чем-то справиться: рассмейся в лицо.
Звуки ужасно, кошмарно, отвратительно мешали. Они гудели в голове, не давая проходу мыслям. Габриэль отчаянно потряс головой – голос красной женщины звучал так явно, сверлил уши и врезался так глубоко в подкорку мозга, что хотелось уничтожить носителя. Немедленно.
Замолчи, - мысленно воззвал волк. Отдать что угодно за секунду тишины: просто подняться на ноги а там… как обычно – по воле случая. Обратно на землю, или вперед с клыками.
Габ напрягся изо всех сил, наконец, смог опереться на дрожащие руки.
- Зам.., - договорить свое дерзкое «фе» этой девице не удалось – кровь хлынула через оскаленные клыки, вязкими нитями повисла на губах. Волк сплюнул в сторону, утерся рукавом порванной рубашки.
Вы не представляете себе, какое это блаженство – сидеть. Привести себя в вертикальное положение. И просто, ясно и спокойно смотреть смерти в лицо.
Хотя, почему это смерть такая… вызывающая? Надменная. Сильная. Да еще и рыжая.
- Чего тебе, женщина? – хотя бы попробовать завязать знакомство стоило. Впрочем, без иронии в голосе было бы лучше.
Умереть не дают спокойно.

0

5

- Зам... - начал незнакомец, но не смог договорить: рвущаяся наружу кровь заставила его замолчать.
Лилит поморщилась. Она, конечно, любила доводить людей до подобного состояния, но свои руки старалась не марать. Это не относилось разве что к её вампирским похождениям: в них она обычно готова была перепачкаться в чужой крови с головы до ног, чтобы её подольше волновал этот запах чужого страха. Сейчас же она смотрела на до смерти забитого оборотня и недоумевала, что за милейшие изверги его так отделали.
Тем временем мужчина довольно-таки неловко сел и уставился на демоницу, как-то неприятно улыбаясь.
- Чего тебе, женщина? - проговорил он, глядя ей в лицо.
Такой вопрос озадачил Лилит. И правда, что ей понадобилось? Ох уж это вечное любопытство...
- Конечно, дело-то твоё, но поверь моему опыту... Ты в таком состоянии будешь теперь постоянно, ибо ты, как я понимаю, умер только что... И в таком вот положении не хотелось бы оказаться даже мне. А если учесть то, что ты и тут умудряешься скалиться, то тебе могут устроить ещё более "райские условия". Твоё счастье, что на тебя пока никто не наткнулся... Да и не хотела я ничего, если серьёзно... Так, мимо проходила, - равнодушно пожала плечами Лилит, впрочем, пока не собираясь никуда уходить.
Она, разумеется, не была безжалостной или сверхжестокой. Просто пока ей было жаль, что это не её жертва.

0

6

Когда попадаешь в иной мир, в сказках пишут, что необходимо найти своего проводника. Без них, говорят, ни дороги назад не найдешь, ни успеха не добьешься. Да и какой это чужой мир, если ничего не меняется. Окружение в том числе.
Проводниками изображали фей. Маленьких и голых, похожих на деревянные детские фигурки – с тонкими трепещущими крыльями.
Женщина перед ним, несомненно, была проводником. И все так же несомненно не была фей, хотя крылья имелись: тени позади нее так причудливо складывались и переплетались, что выходило так, словно мадам разом обзавелась ажурными филигранными крыльями. Черными, глубокими, страшными.
Только сейчас Габриэль понял, что не так. Не так в его состоянии. Он не переживал о смерти, он даже не задумался о ней с той секунды, как очнулся. Он не думал о доме, о том, что осталось в его прошлой разудалой жизни. Волку было томительно пусто. Впору только поднять морду и завыть, как только и можно – протяжно и громко, и даже эти ноты не вытрясут пустоты. Дыру на месте прошлого как-то не удавалось залатать.
Он опустил глаза, сосредоточенно и усердно собираясь с силами. Вытаскивать их приходилось по крупицам, по кускам, из самых неожиданных связок и сухожилий. Стоило лишь подумать – он мертв. Тело внизу. И та боль, что его держит, всего лишь остаточные воспоминания. Стоит их потерять, и он застрянет тут на века. Быть может, кто знает, дольше.
Еще поборемся, - пообещать себе и запомнить о том, что ты живой и где-то там еще судорожно дергаются избитые руки и легкие. И посмотреть на демона в женском обличии уже иными глазами – глазами человека, который знает, что так просто его не заберут.
- Как это никто не наткнулся? – пожал плечами. Дернулся, заставил себя подняться. С благодушной иронией отметил, что все же остается выше. Даже демона. – Будем считать, что ты очень удачно мимо проходила. Может, даже достопримечательности покажешь, или чем тут у вас умирающих пугают?
Злить темные силы все равно, что на трапециях летать – и хочется, и риск свалиться так велик, что луче уж и не лезть.  Впрочем, Габриэль и злить-то никого не хотел, просто понемногу осознавал, что если смириться, то будет хуже. Если подчиниться, то заберут. Если испугаться, то… Даже думать тошно.

+1

7

– Как это никто не наткнулся?
– Я имела в виду, что из местных никто не наткнулся... Это была бы другая песня... - заверила его Лилит.
Мужчина долго сидел, буравя мостовую взглядом, а потом, по-видимому, собравшись с силами, резко дёрнулся и встал. Демоница с неудовольствием заметила, что ростом он заметно выше неё.
– Будем считать, что ты очень удачно мимо проходила. Может, даже достопримечательности покажешь, или чем тут у вас умирающих пугают?
– Откуда мне знать, чем их пугают? Я специализируюсь на живых, а не на мёртвых, - легкомысленно отмахнулась демоница.
"Да конечно, очень удачно... Сначала наблюдала, как сюда перемещается окровавленное тело, которое теперь пытается сесть мне на шею... Нет, я люблю наглых и настойчивых, но ведь не настолько же!... Командировка определённо начинает играть красками... Только почему-то совсем безрадостными. Так, хватит любезничать, нужно идти. Я же на работе, как-никак..."
Что-то тревожило бойкое сознание демонице, щекотало его немыслимыми идеями и нетерпеливо царапало коготками. В частности, мимика этого "новоприбывшего".
"Неужели, ему больно? Видимо, живой ещё... Клиническая смерть? Кома? Или что он тут забыл вообще, если жив?"– Да я вообще-то... эмм... не совсем местная. Нет, Бездна мне, конечно, дом родной, но вот в Чистилище я бываю реже, чем на Земле...
-
Лилит развела руками и улыбнулась. - Так что гида по Шеолу поищешь среди постоянных его обитателей.
Чуть поклонившись мужчине, Лилит отвернулась и медленно пошла вдоль дороги. Да, она была на работе, но она выписала себе командировку, а потому могла слоняться тут без дела очень и очень долго. Торопиться было некуда, да и незачем.

0

8

Загадочные «местные», то и дело мелькавшие в ходе разговора, не спешили показаться. Не сказать, что это сильно расстраивало вновьприбывшего, но вот заноза обиды засела прочно: Габриэль слишком любил себя, чтобы не отметить, что на его, несомненно, значимую, персону, не обратили никакого внимания. По его расчетам, демоны и иже с ними должны были столпится вокруг него и под гром аплодисментов жать руку за все грехи, что он творил в родном краю.
Оборотень мечтательно закатил глаза, пытаясь вспомнить, что же такого особенного происходило за последний, например, год. Вереница ярких картин, размалеванных красками восторга, опасности, риска, безудержного веселого порыва, взбудоражила память. На языке остался привкус сожаления – он был не готов все это так просто обменять на мрачный пейзаж, не известную судьбу и не весть какого проводника, который открещивается от него всеми правдами и неправдами.
Который, к тому же, медленно, но верно удалялся, плавно покачивая бедрами и гордо выгибая спину. Габриэль, склонив голову, понаблюдал за прелестной картиной, насмотрелся на все изгибы и доступные глазу выпуклости, да и, не будь дурак, последовал за девушкой. А что оставалось делать? Ждать загадочных «местных», доверившись и так искореженной судьбе? Вот уж ни за какие прелести и радости мира. Волки, они натуры странствующие: посидел на месте пять минут, и довольно. Почтил своим присутствием, а кто не успел, тот, в общем-то, и опоздал.
- Раз на живых, то нам по пути, - догнать демона, неторопливо прохаживающегося по мостовой это все равно, что к любой другой симпатичной женщине пристроиться. – Мертвым я себя не ощущаю, - и показал демонстративно мелко подрагивающую руку. – Смотри-ка, у меня там еще агония, так что пару минут я вполне в твоей специализации.
К тому же, кто эдакую красавицу отпустит одну по сомнительным местам гулять? Где-то во мне спит джентльмен, - Габриэль, поминутно морщась от остаточных ощущений тела, и ни за что не желая их отпускать, предложил даме руку. Ну не уничтожит же она его на месте.

0

9

Услышав шаги за спиной, Лилит самодовольно усмехнулась. Уже делая первый шаг, она ждала, что этот незнакомец последует за ней. Так всегда было: девушка позволяла себе уходить, зная, что её будут догонять. И этот оборотень не стал исключением. Не слишком-то быстрой, но уже вполне уверенной поступью он несколько перегнал демоницу.
- Раз на живых, то нам по пути, - выдал мужчина, едва они поровнялись.
Ответа от Лилит не последовало; она лишь негромко фыркнула, как кошка на поводок.
– Мертвым я себя не ощущаю, - уверил её оборотень, показывая подрагивающую руку, - смотри-ка, у меня там еще агония, так что пару минут я вполне в твоей специализации.
Неожиданный финал его речи развеселил Лилит. Она рассмеялась и даже остановилась, пристально всмотревшись в глаза собеседника испытующим взглядом.
- Пару минут, говоришь? Ну, такое незначительное время тебя можно и потерпеть, - демоница пожала плечами, показывая, что не видит ничего плохого в продолжении их случайного знакомства. - Ну, слушаю.... Ты кто и как здесь оказался? Я имею в виду имя и причину смерти, разумеется, на остальное мне пока что совершенно плевать...
Она старалась говорить властно, но всё же её мелодичный голос смягчал основную интонацию. Ничего не поделать: быть женщиной у неё получалось намного лучше, чем быть руководителем и тираном.
С удивлением Лилит отметила, что мужчина предлагает ей руку. Он, чьё сознание боролось с мучительной далёкой болью, преследовавшей буквально по пятам. Его сила воли прямо-таки восхитила демоницу. Во взгляде её мелькнуло уважение, которое почти тут же скрылось за ироничным взглядом юной натуралистки, только что поймавшей нового жучка в свою коллекцию.

+2

10

Женщины, при всем своем разнообразии, изобилии и прелести, остаются примерно одинаковыми. Как и мужчины. Если в свое время ты когда-то нашел подход к кому-то из них, то теперь, при некоторых умениях, да и если думать побольше, чем в пустую языком чесать, можно с уверенность говорить, что теперь всегда сможешь произвести впечатление.
Волк производит впечатление загнанного, забитого создания, которое-то и жалеть совестно, ибо он того не требует. И не приемлет. Вот и остается вместо дружеских поглаживаний по загривку, наблюдать за глазами: кто как посмотрит. И кто действительно заинтересован, а кто просто напустил на себя вид великого жалельщика.
Глаза у красной женщины были потрясающие, и наблюдать за ними, через них пытаться понять настроение, давать характеристику – было чем-то вроде увлекательной игры. Даже не лицо, мимику: кривление губ, изгибание бровей и прочее, смотреть совершенно не хотелось.
Не сказать, что слишком это притягивало. Не сказать, что как-то меняло душевный настрой и вводило в дисбаланс, но отрываться от созерцания бездонных темных глаз. Бездна в одном человеке.
Габриэль осторожно прикоснулся к руке демона: мягкая, гладкая кожа. У человека такой не встретишь, как бы там он за собой не ухаживал. Подхватил ее ладонь и положил себе на сгиб локтя. Стоять на месте становилось с каждой секундой все более невыносимо – расплывавшаяся по телу нервная дрожь моментально концентрировалась в спинном мозгу и зудела так, что в пору было молотить руками стены, умоляя кого угодно, чтобы прекратить эти мучения. Кажется, никто и не собирался его добивать, может, оставили до рассвета, к которому он уж точно концы отдаст, может, поволокли куда: в лес, или еще куда. От следов не избавляются только дилетанты. И те, кто его поймал, таковыми не были.
- Ты кто и как здесь оказался? Я имею в виду имя и причину смерти, разумеется, на остальное мне пока что совершенно плевать...
Удивительная женщина – позволяет говорить первым. Ох уж эти земные болтушки, их проще заткнуть придушив, чем попытаться вставить свое слово в бесконечную трескотню.
- Многочисленные враги зовут меня «Этот ублюдок», - скопировав ироничный прищур демонессы, волк одарил ее ответным взглядом и повел дальше вниз по улице, уповая, что теперь, даже если за ним и придут, у него будет за кого зацепиться. – Женщины предпочитают без приветствия бить по лицу. А мое настоящее имя такое длинное и сложное, что я его сам частенько забываю. Не знаю, принято ли у вас тут давать новые имена, но, пока что меня можно звать Габриэлем.
Причина смерти? Думаю, одеревенею к утру от полученных повреждений. Если эти умники не додумаются сбросить то, что там от меня осталось, в реку.
Иначе,  - шутливый полупоклон. – Готов буду порадовать преинтереснейшим представлением: захлебнись в Бездне.
Стараясь говорить как можно более дружелюбно, Габриэль не смог все же контролировать свой голос полностью: он частенько срывался на глухие ноты, а пару раз едва и вовсе не пропал. За глоток воды, а может, и чего покрепче, он сейчас был готов отдать все то немногое, что у него осталось.

0

11

Девушка с хладнокровием восприняла вольность нового знакомого в виде её руки, положенной на сгиб его локтя. С одной стороны, ей было приятно осознавать, что собеседник даже в такой проигрышной ситуации ведёт себя легко и непринуждённо. Однако, с другой, такое дерзкое движение не должно было остаться безнаказанным: самолюбие демона тоже чего-то стоит, его личное пространство неприступно против его воли, а, значит, любое вторжение в него должно караться. Безжалостно и жестоко. Так зарабатывается репутация среди смертных и низших демонов. Лилит на работе свято следовала этому принципу, не давая никому усомниться в том, что малейшая провинность или неточность в исполнении приказа будет приравнена к тяжкому нарушению, за которым  несомненно последует наказание. И, хотя в действительности демоница была крайне лояльна ко многому, статус не давал возможности эту лояльность проявлять. Вот и теперь она пребывала в некой растерянности, не зная, как себя вести.
- Слишком много лишних слов, Габриэль... - задумчиво ответила на его тираду девушка, переводя взгляд на "небо" Бездны, больше похожее на скопление серой мокрой ваты, лишь случайно оказавшееся приклеенным к "потолку".
Решив пока что просто не обращать внимания на нагловатое поведение оборотня, Лилит шла, смотря точно вперёд.
- Знаешь, захлебывающихся я тут видела немало... Это не такое уж невероятное событие... Сожжение заживо выглядит более зрелищно... - хищно улыбнулась демоница, неморгающим взглядом буравя маячивший вдалеке мутный горизонт. - Ну точнее как "заживо"... В полумертвом состоянии.
Находя удачной идею игнорирования выпадов собеседника, девушка с нескрываемым любопытством осматривала улицу, по которой они шли. Шаги демоницы, обутой в изящные кожаные сапожки, отдавались гулким, смелым цоканьем. На пустынной улице, с двух сторон окружённой непрерывной чередой массивных строений с зияющей чернотой в каждом окне. Эта тьма казалась настолько густой, что появлялся соблазн её потрогать. Лилит знала, что ощущения от обволакивающего мрака не самые приятные: он липкий, вязкий, затягивающий. Сладковатый до приторности и горький до жжения одновременно. В нем было что-то манящее, дразнящее вечным покоем, достижением совершенства, пиком наслаждений и побед. Однако, окунаясь во мрак, рано или поздно все демоны понимали, что это - ложь, фикция, вызывающая почти наркотическую зависимость.
Встряхнув головой, Лилит заставила себя не пускаться в размышления о сущности демонического бытия, а вернуться обратно в мир под свинцовой ватой туч, заменяющей небо, в котором она сейчас шла в компании малознакомого, но, с её точки зрения, вполне безобидного мужчины.
- Знаешь, а ведь если ты умрёшь, тебе полегчает... - как-то вдруг сказала Лилит, ощутив мелкую дрожь руки Габриэля.
Она изо всех сил пыталась бросить эту фразу как можно небрежнее, однако в голосе всё равно слышалось сочувствие.
"Опять начинает прорываться чувствительность... Рррр, сколько можно... Сентиментальность - основная черта маньяков..."

Отредактировано Лилит (2012-07-30 19:03:40)

0

12

- Слишком много лишних слов, Габриэль...
О, он прекрасно знал об этом, и мог даже сейчас расценить ее фразу, брошенную уставшим, чуть задумчивым тоном, как высочайшую похвалу. Сколько времени он играл шута, босоного паяца, стремящегося все возможные и предположившиеся ситуации обратить в шутку, фарс, некий безграничный абсурд, щедро сбавленный ложью и притворством. Сколько лет потребовалось, и каких унижений пришлось снести, тогда еще совсем маленькому волчонку. Стоит только рассказать о том, как он научился презирать, и в первую очередь себя, за это виляние хвостом, и, хоть потом и пригодившееся, но такое омерзительное умение, ровно смотреть в глаза и беззастенчиво заговаривать зубы. На деньги, на помощь, на власть, на жизнь. Жизнь афериста: ушлая, мелочная, состоящая сплошняком из дешевого балаганного притворства и ослепительной игры главного героя. Такая подлая, нечистая, и сам актер впитал эту грязь и стал созданием не менее отвратительным, чем его ремесло.
Габриэль любил свою работу, и кому как не ему было знать, сколько раз неумолкаемая болтовня помогала всадить кинжал в глаз кому-то, кто проворонил тонкую грань между бесконечным бредом и открытой угрозой. Габриэль умел быть страшным. В последний момент. И ради этого финального аккорда, сбивавшего фальшивые ноты, ради этой секунды откровения, ради вспышки собственного успеха и ради итога – беспроигрышного, нечестного, единственного, он был готов говорить столько, что уши закладывало.
Правда, случалось это редко – темный сброд, который затянул и закружил в водовороте событий волка, сейчас ожесточился и стал слаб: уже никто не мог позволить себе такой роскоши, как просто поговорить. Теперь стало правильным и единственно верным бить из-за угла. Бить чужими руками. Выпускать стрелы и травить еду. Теперь тайная, крысиная возня, на которой держалось все благосостояние и правление, те люди, которые скрываясь в тени, руководили всем, разолгалось изнутри, переставая думать о красивой, выверенной и годами отработанной схеме. Бей первым, а лучше – заранее. Волк не привык ударять в спину, как мерзавец. И волк, в итоге, проиграл.
Поэтому на слова женщины он ответил простым, соглашающимся и в то же время равнодушным пожатием плеч. Да, и что с того?
- Я бы порадовал тебя, воинственная красная леди, самосожжением, но, увы, для этого мне придется прийти в  себя. Чего я пока не в состоянии. Ибо, скорее мертв, чем жив, хотя, не скрою, предпочел бы обратное.
- Знаешь, а ведь если ты умрёшь, тебе полегчает...
Волк демонстративно закатил глаза, выражая эти коротким жестом все свое отношение к жизни, смерти, Шеолу и вообще всем складывающимся ситуациям.
Не дождешься, извини.
- Полегчает по сравнению с чем? Что меня ждет тут, в месте, где я и проводникам-то не особо нужен, раз меня до сих пор не окрутили.

0

13

- Уйдёт боль... Она ведь терзает тебя, верно? Не думаю, что тебя там, наверху, зацеловали до смерти... - скептически усмехнулась девушка, закончив почти неслышным шёпотом брошенной в сторону фразой:
- Хотя я знаю кое-кого, кто и на такое зверство способен...
По реакции оборотня она сделала вывод, что он, скорее всего, её не слышал. Или не слушал. Или и то, и то.
- Что меня ждет тут, в месте, где я и проводникам-то не особо нужен, раз меня до сих пор не окрутили.
"Не окрутили? Это он на меня намекает? Это камень в мой огород? Хотя... Проводник... Разве я проводник? Нее, видимо, он про "местных"... Что ж, будем считать, что я поняла всё правильно..."
- За тобой не явились лишь потому, что ты пока больше жив, чем мёртв... - ответила Лилит, как бы разом опровергая половину доводов Габриэля. - Но ты самостоятельно очнуться тоже не сможешь, так как уже оказался в Бездне... Для этого нужно небольшое внешнее вмешательство кого-то из наших... В общем, на данном этапе ситуация безвыходная...
Многозначительно смерив взглядом оборотня, демоница снова отвернулась. Он не был каким-то супермощным зверем, хоть в нём и чувствовалась немалая магическая сила. Но на данный момент Лилит была объективно сильнее. Она находилась в своём мире.
Вдали замаячили пока ещё ничтожно маленькие фигурки то ли стоящих, то ли совсем медленно бредущих людей (или, скорее, нелюдей) в плащах. Испытующий взгляд демоницы скользнул по ним, потом по лицу Габриэля.
- Смотри, видишь молчаливых сусликов на горизонте? Это твой конвой... Отбрасываешь лапки понемногу... Как только они тебя коснутся... - Лилит показательно ноготками легонько цапнула мужчину за плечо, - ...всё, считай, на одного клыкастого станет меньше....
Игриво подмигнув, девушка улыбнулась. Она не ждала паники от такого рассудочного собеседника, но было интересно щекотать его нервы. Да и потом, она не шутила... Вовремя сказанная правда всегда производит эффект. Осталось дождаться, каким он будет в этот раз...

0

14

- Как только они тебя коснутся... - Лилит показательно ноготками легонько цапнула мужчину за плечо, - ...всё, считай, на одного клыкастого станет меньше....
Габриэль криво дернул ртом: и понять, была это улыбка, или попытка ответить что-то в ответ, было невозможно. Оборотень и сам не знал, что следует в таких моментах говорить. Единственное, что портило всю зловещую картину приближения неизвестного и финального, так это неконтролируемое желание рассмеяться. Габриэль вообще со странностями: больно – хохочет, страшно – хохочет. Счастлив – с упорством партизана молчит. Как там говорится? – смех продлевает жизнь. Именно поэтому, свято веривший в это незамысловатое выражение волк, как многие перед смертью стараются надышаться, так и он – раскатисто, грубо и с издевкой смеялся над всем, что сулит ему подпорченную шкуру.
И если здесь он никак не мог заставить себя, болезненно кривя рот, то на родных берегах, кажется, телу это удавалось – остаточная память нервов.
- Пожалуй, откажу им в этом удовольствии, - Габриэль провел рукой по рассыпавшимся волосам, сосредоточенно прикрыл глаза.
Из любых ситуаций всегда два выхода: вперед, или назад. И даже если тебя сожрали, принцип остается неизменным. Впрочем, волк в таких случаях предпочитал сдавать назад.
Сейчас же, хоть он и славился отменными спринтерскими качествами, и действительно всегда имел шанс просто во время свалить, бежать было бы чем-то категорически бессмысленным. О его появлении уже знают, и рано или поздно, ему все равно придется позволить кому-то коснуться себя (ох, и не любил он, когда чужие руки его трогали). Не стоило и сомневаться: побежит назад, влево, вправо – все равно черные фигуру будут маячить перед глазами до тех, пока не приблизятся вплотную. А там уже, как говорится, сушите весла. Приехали.
Оставалось надеяться только на хваленую волчью регенерацию, и, раз тело по ту сторону Бездны уже откашливало смех, значит, процесс пошел. Выиграть бы только времени, хоть немного.
Габриэль распахнул алые глаза, горевшие отчаянной надеждой и бесшабашным вызовом.  Чего только в жизни не происходило, вот и теперь: расскажет в трактире байку о том, как с самой смертью играл в поддавки.
Осталось только разыграть спектакль для местной, весьма искушенной публики.
- Мон шерри, - серьезно начал он, и, хотя голос сквозил сталью, на губах волка играла жутковатая, полная решимости, ухмылка. – Вам суждено стать моей последней женщиной.
Не дай мне опомниться, рыжая.
Габриэль легко развернул девушку к себе и поцеловал так решительно и безудержно, как только мог. Не отрывая взгляда, не допуская даже мгновения сожаления, или нежности.
Он отпустил  ее руки, еще с мгновение насладился вкусом губ красной женщины и, повернувшись, пошел навстречу палачам.
Концентрация на болевых ощущениях достигла своего пика – и он бы орал, если бы только мог себе позволить. Думай о боли, собирай ее и копи. А затем выплесни всю здесь, чтобы в родном мире ничего не осталось. Процесс уже запущен, и молись только всем богам, каких знаешь, чтобы никто тебе не помешал хотя бы просто прийти в себя. Мы успеем. Я-то уж точно.

+1

15

- Мон шерри, Вам суждено стать моей последней женщиной, - со звенящей решимостью сказал вдруг Габриэль, отвлекая демоницу от разного рода мыслей.
Однако, не успела она и опомниться, как оборотень схватил её за запястья, заведя их назад, за спину, и без лишних уговоров дерзко, даже несколько грубо поцеловал в губы. Лилит, в первый миг опешившая, а потому не оказавшая никакого сопротивления, пришла в себя и хотела было оттолкнуть мужчину, но почему-то не смогла. Её остановило восхищение этим существом. Избитый до полусмерти, ослабевший и загнанный в чужой, весьма враждебный мир, он всё равно продолжал держаться, не скулил и не молил о пощаде. Напротив, рвался куда-то, к чем-то стремился, сопротивлялся течению немилостивой судьбы.
И демоница смягчилась. Сложно сказать, что именно сломило её безразличие: сильный характер или дерзкий поцелуй, который вдруг, к её сожалению, оборвался. Но ей мучительно захотелось, чтобы конвоиры Чистилища не добрались до этого мужчины, который как-то внезапно решил поиграть в мученика.
Габриэль отстранился, повернулся и пошёл прямиком к темнеющим вдали силуэтам. Лилит напустила на себя вид простодушной и безумно влюблённой девушки и, в несколько шагов догнав оборотня, обняла его сзади, одну руку положив на его живот, другую - на грудь и прижав к себе. Сила демона, безусловно, позволяла ей даже просто схватить его за шкирку, чтобы остановить, но она решила поиграть. Почему бы и нет? Демоница никогда не упускала шанса развлечься, а эта ситуация становилась всё более забавной.
- Остановись... - шепнула девушка, подкрепляя свои слова поцелуем в шею и чуть ли не борцовским захватом, впрочем, выглядевшим со стороны очень мило. - Последней женщиной я была только у тех, кого убивала своими же руками, тебя же прикончили до меня... И мне это не очень-то нравится... Так что слушай внимательно. Если хочешь сохранить свою жизнь, не лезь на рожон... Я, конечно, настаивать не могу, однако в твоих интересах не отходить от меня. Я тебе говорила, что я специализируюсь на живых? Так вот, кроме меня здесь больше никто не заинтересован в спасении твоей шкуры. - Снова поцелуй. - Потому прекращай самодеятельность, потому что местные чувством юмора обделены. - Девушка крепче сжала мужчину в объятьях, чуть вдавив ноготки в его кожу. - Имей в виду, моё предложение эксклюзивно, больше я предлагать не буду. Лучше даже сама прикончу дурака. А то эти палачи совсем... бездушные...
Она знала, что любой сторонний наблюдатель подумал бы, будто она нашёптывает какие-то мыслимые и немыслимые нежности на ухо оборотню, удерживая его силой. Горячо дыша в плечо Габриэля, Лилит поняла, что её тянет расхохотаться: до того нелепо сочеталась видимость и реальность её последних действий. Могла ли она пару часов назад подумать, что будет обниматься с полумёртвым получеловеком в окровавленной рубахе? Нет, этого вообще представить было невозможно. Но в Бездне и не такое случается...
Мгновения ожидания решения Габриэля растягивались. Демоница с лёгким нетерпением ждала его ответа.

+1

16

Вы ведь все прекрасно знаете, в чем отличие героев от злодеев и неудачников?
Когда наступает самый напряженный момент истории, когда открывается истина, и после ее познания, деваться будет уже некуда. Когда полчища врагов вот-вот разнесут, заберут, извратят все, что тебе было дорого. Когда, наконец, все уже будут ждать торжественной, и немного печальной, развязки, появляется герой в алом плаще. Можно и любой другой цвет, но, поверьте, красный, кумачовый, цвет невинно пролившейся крови и незаслуженных страданий, как нельзя подходит героям.
Так вот: появляетесь вы, герой, весь такой задумчивый и сосредоточенный. На вашем лбу пролегает тонкая вертикальная морщинка. Вы вспоминаете о всем, что для вас ценно, и, решившись, устремляетесь в толпу врагов. А что вам терять?
Вам уже досталась девушка, вас признал весь город, и даже закат красиво подсвечивает вашу героическую фигуру.
Но вот тут-то и время вспомнить о злодеях. Как правило, их кто-то останавливает. И будет ли это закон, внезапная болезнь, или счастливое стечение обстоятельств – неизвестно. Габриэлю не дали стать героем, безнадежно загубив план о счастливом и скором возвращении в родные пенаты. Хотя, он мог сделать это красиво и неожиданно. Но нет, гордая и самоотверженная рыжеволосая девушка, вселявшая своим равнодушным спокойствием едва ли не благоговейный трепет – имеют волки слабость к сильным женщинам – метнулась красным всполохом, да так и повисла на нем сзади. Занесенная в широком шаге нога, так и осталась занесенной.
Прикончили до меня? – Габ вскинул бровь и скосил глаза на рыжую. – То есть, тебя больше расстраивает, что не твои очаровательные ручки меня придушили?
Озвучивать, однако, во всеуслышание, свои мысли, волк не стал, разумно положив, что раз красная женщина сама готова встать на его защиту – кто же ты такая, Бездна тебя забери? – то его дело довольствоваться и не дергаться.
К тому же, ему нравилось слушать ее голос. А уж этот захват, скорее готовый сломать ему ребра, при попытке к бегству…
- Никогда девушки в меня не вцеплялись с таким рвением, не узнав, что я умею, - благодушно отозвался оборотень. Он откинул голову, уперевшись макушкой в плечо девушки. Аккуратное ушко очутилось вровень с его губами, и волку пришлось призвать всю свою волю, чтобы не цапнуть его незамедлительно.
- Если ты уверена, что я не пригожусь в надирании инквизиторских задниц, - сощурившись, с благодушием рассматривал красивый рыжий локон, струящийся по виску нежданной спасительницы. – То действуй, рыжик.
Вот только какую цену я готов заплатить за такое спасение? Впрочем, больше жизни у меня отнимать нечего.

+2

17

Габриэль остановился. Демоница мельком подумала, что навряд ли его впечатлила её речь: скорее всего он просто понял, что из рук Лилит выбраться будет не так-то просто.
- Никогда девушки в меня не вцеплялись с таким рвением, не узнав, что я умею.
- Никогда не встречала такого беспардонного оборотня... - со скрытым недовольством проворчала девушка. - Обычно клыкастые более учтивы...
Затылок Габриэля лёг на её плечо, хрипловатое дыхание обожгло ушко.
- Если ты уверена, что я не пригожусь в надирании инквизиторских задниц, то действуй, рыжик.
Если бы не сложившаяся ситуация, то Лилит непременно бы ударила самодовольно улыбающегося мужчину. Она ясно поняла, что сейчас он повернул всё таким образом, что он как бы разрешил демонице себя защищать. Ей - самой Лилит! Не удержавшись, девушка в гневе прикусила кожу на его плече, довольно-таки слабо, но крохотные проколы от небольших клыков всё же остались. Обиженно фыркнув, рыжеволосая снова натянула на лицо сладкую улыбку.
- Знаешь, я с радостью отгоню от тебя этих конвоиров, чтобы лично проводить тебя в Ад и убедиться, что ты оттуда не выберешься, - нежно промурлыкала демоница, коротко коснувшись губами виска Габриэля.

"Молчаливые суслики" встрепенулись и начали быстро приближаться под почти торжествующее мурчанье Лилит "О, да ты, похоже, скоро должен отбросить лапки". По мере приближения местных в количестве трёх посланников девушка различала всё больше деталей их внешности: тёмно-серые плащи, которые внутри оказались зелёного цвета, на тонкокистных руках черные перчатки, поспешно стаскиваемые конвоирами, обнажавшими бледную кожу в мелкую красноватую крапинку, широкие капюшоны, почти полностью скрывающие лица и поблёскивающие амулеты на их худых шеях. Однако, не дойдя пары метров до демоницы и оборотня, посланцы остановились. Один из них скинул капюшон. Худое лицо со впалыми щеками похоже было на череп, наспех обтянутый кожей. Глаза выцветшего водянисто-зелёного оттенка выражали удивление, возмущение, требование и мольбу одновременно.
- Леди, этот мужчина должен пройти с нами... - голос его был неожиданно живым, ярким и густым.
- Да? Разве? По-моему, он не должен вам абсолютно ничего... - одной рукой девушка накрыла губы стиснутого в объятьях мужчины, чтобы тот даже не думал вставить какое-нибудь непременно едкое замечание.
- Ошибаетесь, леди... Он умер и должен пройти с нами...
- Нет, он останется тут, со мной. Я заберу его в Тенебрис, - капризно ответила Лилит, рукой поглаживая грудь Габриэля.
- Какие основания?
- Да люблю я его, не видно, что ли? И он меня тоже, правда, милый? - ноготки чуть сильнее впились в кожу оборотня.
- Это незаконно!
- Вы все знаете, что мне плевать на ваши законы!
Голос Лилит зазвенел от ярости. Она очень не любила, когда ей перечат. Пряди засияли: миллионы искр вмиг скользнули по волосам, приподнимая их. Многозначительный, тяжёлый взгляд демоницы встретился с пустыми глазами вздрогнувшего конвоира.
Магический фон вокруг несколько сгустился. Посланец мелко задрожал, почуяв знакомый окрас магии, присущий одной лишь Верховной Демонице.
- Леди, но ведь Вы же... неформально, но замужем!
- Я неверная жена, это известно давно и совершенно никого не интересует...
- Но это же оборотень!
- Я люблю пушистиков...
- Но он - вор!
- Все мы тут не без греха...
- Но он уже умер!!!
- Да, он не идеален... - девушка вздохнула и нежно поцеловала Оборотня в нос. - Но он останется со мной, потому что так хочу я!
- Леди... - почти взмолился конвоир. - Это наша работа...
- Будем считать, что когда умер мой милый волчонок, у вас был выходной. Теперь проваливайте. Уверена, ещё немало новеньких прибудет сегодня, а что сделать с оборотнем, я решу сама! - Демоница удивлённо приподняла правую бровь, как бы вопрошая, почему они до сих пор не исчезли.
Черепоподобный повернулся к другим посланцам и, взмахнув руками, куда-то перенёсся вместе с ними. Демоница удивлённо открыла рот: она не ожидала, что отговориться будет так просто. Или с магией убеждения переборщила?
- Это и всё? Фи... Неисполнительные кадры пошли... - Лилит выпустила из объятий Габриэля и вздохнула. - Далеко пока не отходи. Я чувствую, что они наблюдают...

Отредактировано Лилит (2012-08-02 08:36:30)

+2

18

Женщины – они все, до единой, каждая порождения Бездны. И нет никакой разницы, происходит ли это на Земле, или где еще, они плетут свои интриги и поступают так, что в пору после каждого их действия, или слова готовить себе веревку и уютное местечко за оградой.
Эта женщина, хоть и стояла на несколько сотен ступеней выше остальных, но оставалась все тем же демоническим, и, между прочим, в обоих смыслах этого термина, созданием. Она кусала и тут же целовала в больное место. Сжимала, словно готова была выдавить все скудное содержимое волчьего организма, то обнимала так, словно на самом деле в последний раз. Габриэлю оставалось только смиряться со своей неудачной судьбой – родиться мужчиной и впрямь было незадачей.
- Знаешь, я с радостью отгоню от тебя этих конвоиров, чтобы лично проводить тебя в Ад и убедиться, что ты оттуда не выберешься, - нежно промурлыкала демоница, коротко коснувшись губами виска Габриэля.
Ты представляешь, - хотелось воскликнуть в ответ, но таки удалось мужественно сдержаться, хотя и подавиться раскатистым смешком. – Я именно так и думал.
Странная особа – яркая, западающая в память и душу, но объяснить ее действия, или даже логику – это было как-то запредельно далеко для обычного парня из Анкарии.
Впрочем, для обычного парня оказалось не менее тяжело смотреть на приближающихся палачей. По мере их приближения, волк с ужасом чувствовал не только потерю связи с телом, единственную свою надежду на спасение, то, в каком он понимании чертил для себя самого. Отвратительным, мерзким, и совершенно неожиданным был ужас, который постепенно его охватывал. Это был не страх, от которого хочется поджать хвост. Это была не паника, которая лишает контроля и охватывает с головы до ног. Это было погружение в ледяное, сковывающее безумие. Изнутри словно выжигали все, постепенно, нарочито медленно, заставляя сжиматься. И упрямо стискивать зубы, чтобы проступили запавшие скулы. Волк не может не оскалиться на угрозу, и не может позволить себе отводить взгляда. Пусть это упрямство было похоже на безрассудство, но ничего с собой поделать нельзя, если ты был так выкован.
И даже никак не среагировав на то, что его «деликатно» попросили молчать, накрывая рот ладонью, оборотень продолжал красноречиво сверлить полыхающими алыми глазами своих непрошенных конвоиров. Молчание было даже лучше – разыгрывать спектакль лишь верхней частью лица, это тоже уметь надо. Должен же он хоть как-то изображать заинтересованность в своей неминуемой гибели?
- Ошибаетесь, леди... Он умер и должен пройти с нами...
- Нет, он останется тут, со мной. Я заберу его в Тенебрис.

Полный обреченности взгляд. Посмотрите-на-нее-она-меня-забирает.
Умер? - ничего кроме звенящей тишины в ушах на мгновение, и лопнувшей, доселе натянутой до предела, нитки нервов где-то внутри.
- Какие основания?
- Да люблю я его, не видно, что ли? И он меня тоже, правда, милый?

Сурово насупленные брови и мощный кивок. Кто-то еще сомневается?
И обнять ее за точеную талию так крепко, чтобы забыла, как дышать, на секунду. Любит, куда же денется. А самому чуть не захлебнуться от разом всполошившегося магического поля. Волки они, конечно, чувствительные к магии, но Габриэль и подумать никогда не мог, чтобы на столько. Готов поклясться, что его даже вышибло на долю секунды, но стоило только открыть глаза, как все вернулось на прежние места. Напуганные конвоиры. Мрачноватый пейзаж. Алые искры на прекрасных волосах. Оборотень прикрыл глаза, позволяя на мгновение подумать, что все это когда-то кончится. Стоит только ему проснуться. И если бы не дразнящий аромат кожи демона, ему бы удалось в это поверить.
Тем временем игра продолжалась. И с таким жаром, что на финальной пикировке мужчина только и успевал выразительно перемигиваться с «главным», выдавая одними только эмоциями невыразимый спектр эмоций обожания к своей рыжей чертовке. Судя по растерянному лицу конвоира, затравленно переводившего взор с рыжей на серого и обратно, играть в паре у странноватого дуэта демон-оборотень получалось виртуозно и не менее убедительно.
И стоило только волку осмелиться разинуть пасть для финального аккорда, как троица испарилась, вызвав еще один всплеск магии.
Габриэль презрительно сморщился. И пристально уставился на примадонну, прихорашивающуюся после ведения роли. Браво.
- Наблюдают? – опасно сощурившись уточнил оборотень. Спектакль еще не закончен.
Он обхватил легкую девушку за бедра, приподнял так, чтобы оказаться с ней нос к носу, прижавшись лбом к ее смуглому лицу, окутав себя облаком ярких волос, надеясь, что эта импровизированная ширма надежно скроет их от глаз непрошенных свидетелей.
- Спасибо, что убьешь меня сама. Очень льстит, - это можно было считать полной капитуляцией. Что бы он ни говорил, голос всегда выдаст настоящее признание.

+2

19

Габриэль так резко подхватил девушку, что она даже испугалась за него: ещё пятнадцать минут назад он кашлял кровью и еле вставал, а теперь надумал потаскать демоницу. Но разве ему это скажешь? Мужчины такие мужчины...
Действия оборотня Лилит решила расценить, как проявление благодарности, потому, даже когда он приподнял демоницу над землёй, на него не обрушилась волна её негодования. Впрочем, возмущение спало, когда оборотень мило прижался лбом к лицу демоницы, оплетённый сетью её распушившихся, ещё светящихся от искр волос.
- Спасибо, что убьешь меня сама. Очень льстит, - негромко сказал Габриэль.
Вопреки традиции жанра, в котором тут должны были бы начаться признания в вечной любви, Лилит приподняла правую бровь и удивлённо посмотрела на оборотня.
- Ты серьёзно думаешь, что я тебя от этих палачей отмазала, чтобы убить? У меня на лице написано, что я люблю заниматься бесполезным трудом? Если б мне нужна была дохлая получеловеческая тушка, я бы, не думая, перевязала тебя красной ленточкой и подарила "местным"... - не утруждаясь шептаньем, довольно-таки грозно ответила рыжеволосая.
Конечно же, в её планах не было убийства случайного знакомого, а пригрозила она по рабочей привычке, но вот парень явно принял это за чистую монету. Впрочем, ничего странного: тон, которым девушка пообещала его сдать в Ад, был крайне правдоподобным. Даже с точки зрения демоницы.
Решив, что запугивать оборотня уже смысла нет, Лилит достаточно раскованно обняла его. То, что обе его руки были заняты удерживанием на весу тела демоницы, играло ей только на руку: можно не особенно считаться с его желаниями/нежеланиями.
Довольно урча от ощущения вседозволенности, девушка, хитренько щурясь, смотрела прямо в глаза собеседника.
- Ты знаешь, - девушка пальчиками провела от шеи оборотня до его локтей, поглаживая и ощупывая его напряжённые мышцы, - всё же, мне повезло, что я тебя встретила сегодня... - Нежно погладила по волосам, еле-еле заметно провела пальчиком до подбородка, приподнимая его голову так, что они их губы почти соприкоснулись, однако по хитрой задумке Лилит этого не произошло. - Мне так давно хотелось, чтобы у меня в офисе был такой... - В глазах демоницы загорелся страстный огонь, голос затих до шёпота. - Такой дерзкий... Сильный... Яркий... Бесстрашный... - Губами приблизилась к его ушку, ладони положив на широкие плечи. - Милый... Нежный... И такой, надеюсь, верный... *пауза* щеночек!
Невинно хлопая глазками, девушка немного отстранилась, внимательно изучая выражение лица Габриэля и ожидая увидеть в глазах гнев, смешанный с обидой. Или другой опьяняющий коктейль эмоций, которыми так любила насыщаться демоница.

0

20

Вы когда-нибудь наблюдали за женской мимикой? О, господа, вы потеряли всю свою жизнь… вы вообще, чем, позвольте узнать, занимались все это время? На что такое более ценное, неповторимое, не имеющее ни с чем сравнения и степени полученного удовольствия? И если все же не смогли поймать эти затейливые переливы характеров, эмоций и выражений, то слушайте внимательно.
Когда женщина выгибает бровь, в глотке у среднестатистического мужчины что-то предательски екает, ибо вот это мизерное напряжение надбровных дуг заставляет впадать в отчаяние любого физиогномиста: всего лишь изящно вздергивая полумесяц брови женщина может изобразить миллиарды спектров эмоций от «я заинтересована» до «ты-земляной-червь-целуй-мои-ноги-или-катись-прочь». Ничто не может так заинтриговать, как во время мастерски поднятая бровь.
Что же касается мужчин, то их трвердолобые, упрямые, высеченные из мрамора лица не отличаются при словах «я умру за тебя» и «я хочу жрать, женщина».
Габриэль смог только восхищенно выдохнуть, как зачарованный силясь разгадать, что же означает выгнутая рыженькая правая бровь. И так увлекся детальным рассмотрением верхней части лица демона, что совсем пропустил мимо ушей сказанную ей, несомненно, мерзопакость. Говорить приятные вещи, выгибая брови, женщины не умели – это факт.
Едва успел оборотень изобразить на лице одухотворенное «прости, я не расслышал», и попытаться хоть таким наивным и слегка ошарашенным видом вернуть пластинку на повтор, как тут произошел еще один феномен женского поведения, и мимики.
Девушка полезла обнимать, при этом щурясь и мурча, как затисканная до состояния экстаза кошка. Кошек волки не любят. А вот экстазированных женщин очень даже.
От ее своевольных прикосновений и терзаний Габриэлевской и так основательно помятой шкурки (с того самого момента, как пропали палачи, Габ вообще не чувствовал ничего, что напоминало бы о жизни: сочиться кровь из ран перестала, но рубцеваться не спешила – хваленая волчья регенерация осталась в другом мире. С другим телом.), мужчина впал в легкое подобие недоумения, и, рассудив, что ежели ему откусят голову, или что еще по хлеще, и так паршивая ситуация не изменится, плавно переместил руки на ягодицы рыжеволосой бестии. Так и держать, между прочим, стало в разы удобнее, да и пальцы, ощутив знакомые формы, благодушно заныли, возвещая хозяина о том, что жизнь (смерть?) моментами прекрасна.
Оставалось только, прищурив один глаз на манер бандита, или, как и любят вышивать на гобеленах в магической школе, злобного волколака, серьезно внимать сладкому голосу, льющемуся откуда-то из облака одуряющее пахнущих волос.
Еще можно было страстно охать в нужные моменты и затихающие паузы соблазнительной речи. Но получалось только не то сдавленно чихать, не то хмыкать в ответ на каждый новый хвалебный термин.
Габриэль был закоренелым эгоистом, и посему комплименты говорил себе сам. Все, что капает изо рта других созданий или ложь, или то, что в итоге выльется в еще большую ложь.
- Такой дерзкий... Сильный... Яркий... Бесстрашный... Милый... Нежный... И такой, надеюсь, верный... щеночек!
Губы оборотня на мгновение дернулись, выпуская не то ухмылку, не то совершенно звериный оскал. Клыки блеснули на долю секунды и тут же померкли, тщательно скрываемые. Алые глаза полыхнули нездоровым огоньком, а брови махом взлетели вверх. Нутро распирало от гомерического смеха, сердце трепыхалось от безграничного восхищения дерзкой девицей, а слова готовы были вылиться таким потоком, что и представить страшно. Однако, волк не был бы волком, если бы не смог совладать со шквалом эмоций. Тяжело и беззвучно вздохнув, Габ придал лицу все ту же сомнительную статичность и, цокнув языком,  подкинул демона.
Поймал ехидную, своенравную дамочку под коленки, перекинул через плечо, и, совершенно уже по хозяйски положив свободную руку на упругие ягодицы, обтянутые мелко позвякивающей кольчужной юбкой, смело шагнул в неизвестном направлении:
- Щенята всегда таскают игрушки во двор и там их закапывают. Буду вести себя как собака,- категорично заявил он срывающимся от непосильного изображения трагикомедии. Однако, исполнить свои планы по могилокопанию не удалось – стоило только Габриэлю сделать шаг, как в нос ударил терпкий запах мокрой листвы. Запах лунной ночи и летнего леса. А еще одной редкой, серебристой от росы травки, которая растет только у берегов рек Анкарии.
Запахи вспыхнули ярким клубком и тут же ушли, оставив оборотня в полном смятении. Нервы мигом затрещали – он был готов умереть, и тут его таким наглым образом дразнят медленными толчками, душераздирающими напоминаниями о доме.
- Приехали, - мигом охрипнув, сглотнул красноглазый, не решаясь поделиться с демоном своими ощущениями. В конце концов, она сама все должна была прекрасно почувствовать.

+1

21

Сложно передать, что почувствовала Лилит, когда оборотень своевольно опустил руки ниже, сжав ладонями попу демоницы. Она чуть ли не задохнулась от захлестнувшей её волны негодования, но потом всё же решила милостиво простить мужчину, "на первый раз".
То, что мелькнуло в глазах Габриэля, когда она ему сказала про щеночка, одним словом описать не смог бы не один философ наземного мира. Чего только в них не было: казалось, это была смесь из целой гаммы эмоций от обожания до ненависти, от насмешки до опасения. Лилит ответила на его взгляд самодовольной и горделивой улыбкой, однако, не успела её мордашка принять насмешливое выражение, как оборотень бесцеремоннейшим образом подбросил её и перекинул через плечо и как-то слишком уж по-хозяйски положил руку на ягодицы. Девушка лишилась дара речи: какой-то наглый полуволк бесстыдно лапал её, да ещё и ни во что не ставил её значимую персону, обходясь с ней совсем уж своевольно. Но, всё-таки, было в этом нечто забавное... Пожалуй, последним, кто позволял себе так себя вести, был... Нет, не было ещё такого наглеца! Тем интереснее...
- Щенята всегда таскают игрушки во двор и там их закапывают. Буду вести себя как собака, - жестко сказал Габриэль, сделав пару шагов.
Лилит поперхнулась. Её, Верховную, собираются закопать в Бездне! Что за парадокс?
"Ну погоди, серый, я тебе ещё устрою райскую жизнь... Теперь так просто я тебя отсюда не выпущу..."
Вдруг что-то поменялось. Демоница явственно почувствовала, как Габриэль напрягся. Дыхание волшебного мира Анкарии на короткий миг коснулось его.
"Его мир зовёт его! Нет, всё верно, он же не умер... Пока его не коснулась рука одного из конвоиров, он будет полужив... Только вот без моей помощи его душе отсюда не выбраться... А я его отпускать не собираюсь: он должен ещё заплатить с лихвой за свою дерзость..."
- Приехали.
- Ты тоже чувствуешь, что Анкария тебя не отпускает, правда, милый? - сладко проговорила демоница, руками уперевшись в поясницу мужчины и повернув голову к нему. - Уверена, это для тебя мука, мой хороший... И она продлиться до тех пор, пока я не сжалюсь и не отпущу тебя отсюда... Видишь ли, твоё физическое тело очень сильно и способно быстро восстановиться, но это тебе не поможет... И, кстати, у меня есть к тебе предложение, от которого, впрочем, ты вправе отказаться...
Голос Лилит был нежен, именно такой интонацией она пользовалась, когда хотела свести с ума кого-то из смертных. Но в данном случае ей просто хотелось, чтобы оборотень уступил ей и согласился на любые условия. Маленький женский каприз.
- Но для начала, поставь меня на место, Габ... Немедленно! - неожиданно властно потребовала Лилит и ущипнула его за бок, зная, что он ощутит эту боль. Если не телом, то душой: демоница с лёгкостью обходила такие условности, как разъединение физического и астрального тел.
Она не собиралась просить о чём-то клыкастого, вообще она никогда никого ни о чём не просила. Но то, в какой ситуации она сейчас оказалась, её смущало. С одной стороны, легкое магическое вмешательство могло бы сломать даже такого наглеца, как Габриэль, но это было настолько скучно, что девушка временно отказалась от этой затеи. К тому же, она смутно ощущала, что оборотень питает к ней какую-то неоднозначную симпатию, что несказанно радовало и смягчало сердечко впечатлительной демоницы.

0

22

В этой жизни, как ни в какой иной, можно вытерпеть все. Не стоит даже сомневаться, что когда-то тебе дадут еще один шанс. Или, даже несколько. И ты будешь исправлять свои ошибки в каждой новой жизни раз за разом, пока не перейдешь на следующий тап возвышения души. Ну, или как там принято?
Единственная проблема, как из сотен жизней понять, что вот она – та самая твоя единственная. Настоящая которая, та, которую ты из тысяч вспоминать будешь, и мерещиться она будет, стоит только в любом ином облике прикрыть веки. И смерть, говорят, мерещиться тоже будет.
Наверное, дело еще в том, на сколько сильно будет связана твоя душа с тем, что составляет так называемую физическую оболочку. И на данном этапе Габриэль мог выложить все, что у него есть за то, что его мрачноватая, упертая и мелочная душонка так приросла к телу, что, даже выбирая между «туда» и «сюда», выбор был бы очевиден. Чего бы там ему в этой новой жизни не сулили. Впрочем, он в этой-то совершил ничтожно мало: вон, даже родной город не поработил, чего уж говорить о мире, и всех его странных угнетающих слоях.
Что касается Анкарии, этой жадной стервочки, которая никак не хотела оставить или душу, или уж, давай уже, определяйся, милая, тело, то этот мир прочно вцепился в своего обитателя. Вернее, этот самый обитатель всеми зубами и когтями вырывал себя – настоящего, как разум, в себя – тамошнего, как контейнер, обеспечивающий нормальное житие. Контейнер то бишь.
И так Габриэлю стало обидно, что его родная, пусть и не идеальная, но по-своему прекрасная, шкурка, всего лишь вместилище той части, что сейчас во всю кокетничает со всякими красными демонами. И так отвратительно осознавать, что если их разъединить, то в любом случае он перестанет существовать как Габриэль. А что останется-то?.. Пожалуй, только огромная такая, страшная и зияющая пустота.
Именно та, что сковывала легкие все то время, что он торчит в Шеоле. И именно та, что никак не дает вобрать в себя воздух. Пожалуй, даже та, что своим звоном заглушает угасающее биение сердца, обманчиво отводя от мыслей о возвращении домой.
Ему не хотелось, он попросту больше не мог сопротивляться тому, что так упорно выбивало его с проторенной дороги. Слишком от многого сейчас он вынужден отказаться, и все ради призрачной, едва заметной, как одеяния жрицы любви, надежды. Которой ему, собственно, никто и не торопился дать. Все лишь надумка. Наши глаза видят только то, что хотят видеть. Наши уши слышат только то, что хотели бы. И только наши губы предательски подрагивают в равнодушной улыбке.
Да и глаза, пожалуй, становятся темно-вишневыми от боли.
Волк только устало дернулся от в миг ставшего властным голоса, и зашипел про себя, тихо и зло, когда за бок ущипнули. Он не выносил, когда его без видимых причин трогают. Была бы его воля, он отрубал бы руки всем, кто к нему их протягивает. Даже в близости с кем бы то ни было, объятие было чем-то мерзким, касания – вынужденным обстоятельством. Поэтому он их всех просто связывал, во избежание.
Мужчина медленно доковылял-таки до ближайшей постройки из темного, поросшего странным багровым мхом, камня. Девушку пришлось опустить – после тяжелортиллерийского удара по сознанию, ему было, в общем-то, все равно. Волк опустил рыженькую на мостовую, так, чтобы за спиной у нее была глухая стена, и сам тяжело навалился обеими руками на камень, расположив ладони по обеим сторонам от плеч девушки. Так и смотреть в лицо проще – не отвернется. И упасть от накатившей усталости и нервозности не так вероятно.
- Слушаю, - сухо отрезал он, вперившись немигающим взглядом в тонкие черты лица демонессы, запоминая каждую черточку ее мордашки. На всякий случай. Сурово скрипнул зубами, от чего на худом, изнеможденном лице четко обрисовались скулы и желваки скакнули туда-сюда.

0

23

Оборотень, спустя несколько метров, таки опустил рыжеволосую на землю, почти прижав её к стене.
Впрочем, Лилит не впечатлилась этому его выпаду. Как бы он ни хотел переломить ход событий в свою пользу, но главной скрипкой всё равно оставалась демоница. Млея от ощущения вседозволенности, которое её посещало всё чаще в последнее время, девушка коснулась руками стены и прижалась к ней спиной.
- Слушаю, - сухо отрезал Габриэль, буквально вгрызаясь взглядом в черты лица прижавшейся к стене демонице.
Но рыжеволосой было глубоко плевать на его грозные взгляды и суровую интонацию. Она расслабленно прикрыла глазки, а потом посмотрела на оборотня из-под полуопущенных пушистых ресниц.
- Хороший мальчик. Понял, что сопротивляться бессмысленно, да? - самодовольно улыбнулась Лилит. - Я уже почти озвучила один раз своё предложение, но ты, разумеется, пропустил его мимо ушей... Так вот, я готова отдать тебе твоё тело, прямо сейчас, без колебаний и всего прочего, но чтобы выбраться в свой мир, тебе придётся научиться жить здесь, со мной, в Бездне... Не конкретно в Шеоле, а вообще...
Глаза демоницы горели огнём, сердце ликовало и замирало от сладкого ощущения победы.
Всё-таки, странно устроены демоны. Они всегда заключают сделки. Порой даже не особенно выгодные для Бездны, но немало тешащие самолюбие этих эгоистичных существ. Порой, они готовы обменять полцарства на одну жалкую душонку просто из прихоти. Потому что захотелось. Желание и каприз - вот два самых главных оправдания и две самые главные причины всего, что творят демоны.
Не в силах сдержаться, Лилит подняла руку и пальчиками провела от его скулы до подбородка.
- Выше нос, волчонок... По сути, ты ничего особенно не теряешь... Откажешься - я уйду... Но тогда не ручаюсь за последствия... А если согласишься, то... хмм... тогда посмотрим... В любом случае, фортуна к тебе явно благосклонна, раз я нашла тебя раньше конвоиров... - промурлыкала она, нежно глядя в глаза Габриэля. - Ты нравишься мне, паршивец, потому я предлагаю тебе вполне выгодную сделку. А ещё... - девушка приблизилась к его ушку и сменила сладкий голос на искушающий шёпот, - я могу свести на нет риск умереть от рук санитаров Чистилища.... Потому что они утаскивают только бестелесные души... Как видишь, я и не слишком много прошу за это... Так что думай... Уверена, ты - умный мальчик...
Лилит оттолкнула мужчину с несвойственной женщинам силой так, что он отшатнулся на пару метров. Однако, уходить куда-либо демоница не собиралась: она ждала ответа, настойчиво изучая оборотня, пока одним только взглядом.

Отредактировано Лилит (2012-08-04 02:25:32)

0

24

Он никогда, наверное, не смог бы понять, почему к его лицу постоянно кто-то норовит прикоснуться. Оно не было красивым, в нем не было выдающихся, интересных черт, которые захотелось бы запомнить не только зрительно. Однако все, кто более или менее смогли оставить в его жизни какой-никакой след, и будь то краткая вспышка ощущений от воспоминаний, или прочно угнездившийся в мозгу яркий свет – все, что осталось от человека, все они тянули тонкие пальцы, длинные ногти, загрубевшие ладони к его лицу.
Раздражало – не описать, как.
Поэтому, пусть это и было верхом неуважения, пусть и могло моментально сменить равнодушную милость демонессы на гнев,  но он вздернулся, откинул голову сильнее, и угрожающе зарычал, в серьез: предупреждающе, и совершенно по-звериному, дернув кадыком пару раз и приподняв верхнюю губу в оскале.
У каждого свои причуды, и, коли ему приходилось мириться со словесными выходками красной женщины, пусть немного пообвыкнет и с его манерой держаться. Ко всему, она же так страстно желает оставить его рядом – так что еще много удивительных сюрпризов волчьего поведения придется продемонстрировать. Или нет?
- Так вот, я готова отдать тебе твоё тело, прямо сейчас, без колебаний и всего прочего, но чтобы выбраться в свой мир, тебе придётся научиться жить здесь, со мной, в Бездне... Не конкретно в Шеоле, а вообще...
Габриэль закатил глаза на секунду, собираясь с мыслями. Плечи его дернулись от ироничного смешка, которым он наградил демонессу, однако, пальцы его сжались в кулаки. Опираться на костяшки оказалось неудобно, но тут уж одно из двух: или ты спокоен, или тебя уже просто клинит от неизвестности. Волки любят риск, ненадежность и чувство опасности. Но не до такой степени, когда ты не знаешь, чем кончится перемена настроений всего лишь одного нечеловека. Габ сейчас целиком и полностью зависел от нее: уверенной, насмешливой, властной. Привыкшей подчинять и этими вот подчиненными вертеть так, что голова у тех кружилась, пока не отваливалась. Интересно, а если он ей наскучит, что тогда?
Но все медали имеют две стороны: стоит только согласиться, получить желаемое, а там уж не сдерживать себя. Можно будет вести себя столь вызывающе, сколько требует выработанный характер. Кто сказал, что помимо исполнения ее желания «быть рядом», он станет прыгать на задних лапах и эти самые лапы подавать.
Мужчина провел огрубевшей ладонью по волосам, откидывая назад отросшую челку. Застыл в такой неестественной для себя самого, патетической, позе.
- И вроде складно все обещаешь, - наконец, очнулся он от секундной комы. Вынырнул на поверхность сознания – уставший и готовый согласиться уже на все, лишь бы перестать ощущать себя зависимым. – Но вот только одного понять не могу: зачем тебе такой недобиток? Какой прок от меня в Бездне, где ты практически всесильна? Ходить за тобой хвостом? – на то есть тьма обожателей. Быть мальчиком на побегушках? – бесы и черти к твоим услугам. Я не вредничаю, - горькая, какая-то злая усмешка едва тронула его губы и тут же пропала. – Наоборот, кроме как согласиться, разумных выходов нет. Вот только никак не могу понять, к чему тебе вся эта мышиная возня со мной.
Он обратил лицо к девушке, все так же опиравшейся на стену, словно это было совершенно естественно.  Положив руки на пояс, он вернулся на исходную, встав теперь по правую руку от рыжей, оперевшись затылком о стену – и это была единственная точка его соприкосновения.

0

25

Габриэль зарычал, отшатнувшись. На этот раз он не шутил: звериные нотки, проскакивающие в его рычании, ясно давали понять, что он серьёзен, как никогда.
- Надо же, какой недотрога, - усмехнулась Лилит.
"Какой нрав! Какая воля! Не знаю, где его так выдрессировали, но он просто потрясающий. Надо же, сколько в нём бунтарства!.. Будет сложно приручить такого... Без магии... Что ж, тем интереснее..."
Демоница старалась никак не выдавать мыслей, касающихся оборотня. Однако, её внутренне восхищение мешало ей разозлиться настолько, чтобы показать ему, кто здесь главный. А точнее, кто здесь главная.
Смятение Габриэля было заметно невооружённым глазом: он то посмеивался и закатывал глаза, то буравил взглядом стены и сжимал кулаки. О, как сладок был вкус ненависти, сквозившей в каждой усмешке оборотня! Лилит блаженно облизнулась, гадая, как долго продлиться такая яростная эмоциональная война, что шла внутри полуволка.
- И вроде складно все обещаешь, но вот только одного понять не могу: зачем тебе такой недобиток? Какой прок от меня в Бездне, где ты практически всесильна? Ходить за тобой хвостом? – на то есть тьма обожателей. Быть мальчиком на побегушках? – бесы и черти к твоим услугам...
- Они все ужасно скучны... Лживые исчадья... Сладкая лесть их не стоит даже одного восхищённого взгляда от простого смертного, - с явным презрением ответила девушка, поморщив носик.
- Я не вредничаю, наоборот, кроме как согласиться, разумных выходов нет. Вот только никак не могу понять, к чему тебе вся эта мышиная возня со мной.
Лилит вспыхнула. Её привело в ярость то, что этот "недобиток", как красочно назвал себя Габ, ещё имеет наглость задавать вопросы, заставляющие демоницу чуть ли не оправдываться. В порыве гнева, застилающем глаза, девушка схватила оборотня за рубашку и сильно дёрнула на себя, чтобы оборотень соизволил взглянуть в её затуманенные очи, в которых, тем не менее, бушевало адское пламя.
- Не твоё собачье дело, что и зачем я делаю, - почти крикнула демоница. Её ярость неосознанно будила магию, от которой волосы снова заалели, заискрили и начали приподниматься, а магический фон "загустел", впрочем, пока что не особенно касаясь оборотня. - Это может быть как милостью, так и капризом. И если тебе подают на блюдечке возможность продлить своё жалкое существование на какие-нибудь ничтожные полвека - смело бери и будь счастлив, пока снова не окажешься здесь в объятьях прелестных конвоиров, или сдохни гордо, как волк, без этого скулежа, достойного лишь сучьих детей! Если я захочу что-то тебе рассказать, то я это расскажу сама, и захочешь ты меня слушать или нет - мне будет глубоко плевать! Так принимай решение, Габриэль, пока ещё в силе моё предложение!
За спиной демоницы снова появилась неугомонная троица местных, во главе с черепоголовым, который ехидно ухмылялся, впиваясь глазами в лицо Габа. Но Лилит их даже не заметила из-за разгорающейся в ней злости.

+1

26

Вы когда-нибудь дергали с места так, что одна часть тела остается на одном месте, а вторая уже на другом? Пренеприятнейшая вещь, хочу вам сказать! Прочертив затылком дугу от точки соприкосновения со стеной до лица демонессы, и оставив якро-алый след раскровившихся о шероховатую поверхность плеч, Габриэль от неожиданности рявкнул. Забывшись на мгновение, не задумываясь о том, с кем и как он позволяет себе общаться, оборотень натурально осклабился, страшным звериным рыком нарушая неторопливое течение времени Шеола.
Кровавые глаза встретились с огненными, и волк не без удивления только сейчас заметил, что чем-то они с этой рыжей взбалмошной бесовкой похожи. Совершенно нечеловеческое выражение лица, искаженной злобой, ненавистью и еще Дьявол разбери чем – это роднило их изначально, и сейчас явно бросалось в глаза. Ни один человек не вытерпел бы такого прилива отрицательных эмоций сразу, и, что наиболее важно – не смог бы их все сдержать.
Насмешливая и ироничная маска красной женщины трещала по швам.  Габриэль даже какую-то долю секунды хотел протянуть руку и ощупать кожу демона – не пойдет ли трещинами, не рассыплется ли? – такой натянутой и напряженной она казалась.
Женщина – они есть женщины. Даже тут, в Бездне, они продолжают срываться, кричать, чуть что идет не по их правилам, первыми распускают руки, и обвиняют в своем дурном настроении мужчин. Волк довольно дернул губами – улыбнулся, так просто и вдохновенно, как только он умел. Даже в гневе, теряя контроль, девушка оставалась прекрасной, недосягаемой, какой-то даже идеальной. Она выражала свои эмоции так, как это делали бы земные, обиженные и растерянные женщины. Вот только привычным скандалисткам было далеко до размаха этой бестии.
- Ох ты, - с нескрываемым удовольствием коротко выдохнул мужчина, приподнимая голову и рассматривая демонессу сверху-вниз. Так она выглядела еще более устрашающей.
Но любоваться давшей волю гневу девушкой, ему не позволили – редкое мельтешение за спиной рыжей отвлекло от созерцания прекрасных губ демона. Вернулись, шакалы, кто бы мог подумать.
Едва сдержав желание трансформироваться и вцепиться в горло бледноликому, Габриэль качнул головой, собираясь с силами. Да и с духом, чего уж таить.
Волк подхватил демонессу за талию, прижал к стене посильнее, так, чтобы ей удержаться можно было только закинув ноги ему на бедра.
- Ласкай же меня, злотокудрая прелестница, - возопил Габриэль, в порыве «страсти» пытаясь не то раздеться, не то вырвать рубаку из рук рыженькой. И только тут, вроде как заметил конвоиров. Скосив на них настороженный и чуть обиженный взгляд, он возмутился с ноткой истерии в голосе:
- Чего уставились? Милые бранятся – только тешатся, смотрите, мы уже миримся и вы мне весьма мешаете, господа.
И с невозмутимым видом вернулся к прерванному занятию, легко и нежно касаясь губами шеи демона.
- Считай это моим согласием, - небрежно вставил он между поцелуями.

0

27

- Ох ты, - с нескрываемым удовольствием коротко выдохнул мужчина, но Лилит пропустила этот вздох мимо ушей.
Невероятно, но оборотень почти не испугался её выплеска эмоций, он лишь разъярился до оглушающего рыка, а потом и вовсе успокоился и, приподняв голову, смотрел на неё сверху вниз с совершенно необъяснимой эмоцией, затаившейся в алых глазах. В какой-то момент, когда демоница буравила переносицу полуволка горячим от презрения взглядом, он вдруг тряхнул головой, а потом схватил не ожидающую такого поворота Лилит за талию и, приподняв её над землёй, прижал к стене собой.
Сказать, что девушка удивилась - значит ничего не сказать. Она самым натуральным образом задохнулась от негодования, вмиг её окутавшего с ног до головы. В ту секунду Габриэль рисковал даже больше, чем когда находился под зорким взглядом конвоиров: если те хотели лишь препроводить его в Чистилище, которое не отпускало бы Габа до тех пор, пока не определится, куда ему предназначен путь, то Лилит могла обеспечить ему прямой билет в Ад скоростным лифтом. Что остановило демоницу? Она сама много раз спрашивала себя об этом, но либо не находила ответа, либо (что было более вероятно, если судить по тому, как она хитро щурилась) просто скрывала от всех и от самой себя этот самый ответ. Взбешённая, как фурия, Лилит, одной рукой ещё сжимавшая рубашку на груди Габриэля, второй размашисто царапнула оборотня по спине, разодрав рубашку (на счастье оборотня оказавшуюся на нём и не давшую ногтям впиться в кожу).
- Ласкай же меня, злотокудрая прелестница, - возопил Габриэль, в порыве «страсти» пытаясь не то раздеться, не то вырвать рубаку из рук демоницы.
- Немедленно отпусти меня! - взвизгнула Лилит, внезапно понимая, что, если смотреть со стороны, то это она держит его ногами, против её воли оказавшихся на его бёдрах.
Короткое движение ладони завершилось хлесткой пощёчиной, в которую вложена была немалая доля ненависти и негодования. Но вместо того, чтобы снова взреветь, оборотень спокойно повернулся в сторону и, скосив глаза, сказал с нотами истерики в голосе:
- Чего уставились? Милые бранятся – только тешатся, смотрите, мы уже миримся и вы мне весьма мешаете, господа.
Что?! Кто?! Горящие глаза демоницы нашарили трёх конвоиров, вернувшихся вопреки велению Лилит.
Габриэль коснулся губами шеи девушки, от чего та затихла, обхватив плечи оборотня руками и, стараясь не выдать своего удовольствия от таких его действий, сконцентрировалась на посланцах.
Взгляд демоницы и черепоголового пересеклись. Это стало последней каплей. Навряд ли те уловили момент, когда бушующее в её душе пламя охватило их по-рыбьи холодные оболочки, заползая в самые тайные уголки сущностей (ибо душа у созданий Бездны отсутствовала по известным причинам), и стало материальным.
- Никто! Не смеет! Перечить! Лилит! - отрывисто сказала девушка, распахнув глаза, будто выпуская пожар, разгоревшийся внутри неё.
В момент поглощённая магическим пламенем, рождённом демоницей, троица, не успев даже закончить сорвавшийся с губ полиголосный вопль, вспыхнула и обратилась в пепел, тут же осевший на землю. Но, казалось, это событие было проигнорировано полуволком.
- Считай это моим согласием, - сказал мужчина, продолжая покрывать шею демоницы поцелуями, из-за которых ей никак не удавалось снова его возненавидеть.
Что ни говори, но у каждого, даже самого сильного человека, в каждый момент времени есть как минимум одно слабое место. Девушка уткнулась носом в плечо оборотня, озадаченная своей собственной реакцией.
- Их не стало... Можешь больше не утруждаться, - вполголоса прорычала она: гордость не давала ей просто насладиться поцелуями Габриэля, да и потом, она хотела всё же поставить его на место.

Отредактировано Лилит (2012-08-07 23:53:52)

0

28

Вот так всегда и происходит: сперва она сулит златые горы, затем настаивает на их посещении, а только после этого женщина начинает применять силу. И если бы это была сила очарования, техника соблазнения, или любой иной фокус, который частенько проворачивают женщины с неокрепшими мужскими умами, Габриэль был бы счастлив. Однако, сила применялась физическая, разрушительная и кипучая.
Рубашка, да Бездна с ней, пускай рвется по всем швам, пускай висит неровными лоскутьями. Все равно без нее волк смотрится куда выигрышнее. Да и не так ее жалко, как было бы жалко кожу, на которой и так живого-то места не осталось. Ан нет, осталось. Буквально пара незатронутых участков, которые, как он подозревал, в скором времени обернутся окровавленными саднящими царапинами. Рыжая позаботится об этом, несомненно.
Оборотень был готов, что девушка окажет бурное сопротивление, замашет руками, задевая его по лицу, за что можно было бы и получить ощутимый укус в шею, затрепыхается, силясь вырваться. Однако, он с неким извращенным удовольствием отметил, что дергается демон скорее по инерции, стараясь сохранить свой статус неприступности и незапятнанной репутации местной стервы и железной леди. В остальном же, в ее движениях не было панических, на грани истерики, выпадов. Скорее азарт. Габриэль, признаться, не ожидавший, что дела пойдут на столько удачно, мог только тихо принимать благоволившую ему судьбу.
Потом он еще много раз спрашивал: что не дало ему отвлечься, поднять голову, посмотреть на то, как демон одним лишь усилием воли справляется с «грозными палачами». Он не жалел, нет – не всегда приятно следить за чьей-то смертью, особенно если она происходит не по твоему желанию и воле. Позднее, анализируя эту ситуацию, он придет к выводу, что его целиком и полностью захватило ощущение разгорающегося пламени: нарастающая мощь магии демонессы. Такие всплески силы были для него в диковинку, к тому же, сущность магии была не знакома оборотню, никогда доселе не встречавшего демонов.
Волк смежил веки, собрал все ощущения воедино и сконцентрировал их только на магии. Его словно бы обдало жаром в ответ – мягкое предупреждение, мол, не тронь. Это было не разрушительное пламя, но приятное теплое покалывание – сущность рыжеволосой обошла его стороной, зато вызвала именно то, на что так надеялся мужчина.  Легкие на мгновение заполнились холодно-свежим воздухом утренней Анкарии. Он готов был поклясться, что почувствовал едва выпавшие капли росы на губах. Чем бы ни было это ощущение – видением ли, обещанием на то, что все будет хорошо, Габриэль теперь был уверен лишь в одном – рыжеволосая красавица, кем бы она тут ни была, действительно сможет вернуть его домой. Если не всецело, то хотя бы вот так – ощущениями давая соприкоснуться с родным миром.
- Их не стало... Можешь больше не утруждаться.
Еще одна очаровательная по-своему черта. Рычать так, словно напуская на себя вселенскую обиду, и при этом так трогательно утыкаться носом в плечо, пытаясь хотя бы в нем найти те секунды равновесия и поддержки, что были так необходимы.
По правде говоря, Габриэль никогда бы ее вот такую – слегка растерянную, только что бушующую, готовую и ему сейчас закатить по полной программе – не отпустил бы никогда. Такие женщины вызывают только одно желание: держаться и держать крепче. Вцепляясь зубами. Разрывая все ткани одежды и тела. С такими приятно убивать друг друга медленно и с чувством. С такими зарождаются те эмоции, которых ни от кого либо еще не допытаешься.
Но он не мог позволить себе и мгновения, чтобы оправдать ее надежды. Красноглазый  уже так извел ее своим непослушанием, что сейчас она, вероятно, ждет от него очередной выходки, но не получит ее.
На то и есть его волчья натура – делать то, что другим не хочется.
Габриэль скинул с себя ноги девушки и резко отстранился, только лишь успев подать даме руку, на случай если она пошатнется.
- Как прикажет моя госпожа, - с нескрываемым ехидством и неприязнью рявкнул он, не склоняясь, однако в поклоне и не отводя взгляда. Если ей так нравится его ломать – пускай делает это так же качественно и прекрасно, как убивает врагов. – Быть может теперь я достоин того, чтобы знать, что будет дальше?

Отредактировано Gabe (2012-08-10 09:50:09)

+2

29

В этот раз оборотень соизволил послушаться Лилит и быстро скинул её ножки с себя, отстранившись. Этого и ожидающая девушка сразу твердо встала на ноги, с презрением во взгляде оттолкнув предложенную для опоры руку.
– Как прикажет моя госпожа, – с нескрываемым ехидством и неприязнью рявкнул он, не отводя взгляда.
В тот же миг она с размаху ударила ладонью по щеке Габриэля. Буркнув равнодушное "За своеволие", демоница поморщилась: рука отозвалась глухой болью от неожиданно сильного удара.
– Быть может теперь я достоин того, чтобы знать, что будет дальше?
– Ты не достоин даже быть убитым мной... Однако, учитывая твоё шаткое положение, я тебе кое-что скажу. Я понятия не имею, что будешь чувствовать ты, когда к тебе вернётся тело, но думаю, что тебе будет немного больно, - улыбка девушки явно не сулила полуволку ничего хорошего. - Всё, что мне от тебя требуется, - это тихо и спокойно посидеть пару минут. И ещё, уж простите великодушно, позвольте подержать Вас, сударь, за вашу потную ладошку: мне нужно найти и призвать тело...
Не дожидаясь ответной реакции оборотня, Лилит надавила ему на плечи, заставив не то сесть, не то попросту упасть на землю, и, присев рядом, взяла мужчину за руку. Теперь нужно совершить небольшой обряд, не сложный, но очень затратный. Он проводится крайне редко, потому что мало кому из демонов придёт в голову кого-то оживлять. Однако, возможность такую исключать было никак нельзя, потому обряд был придуман, но был оставлен в начальной форме: затраты магии были внушительными даже для Лилит: ей нужно было единовременно отдать больше половины своего запаса маны. Для обычных магов это – подвиг, на который не всякий решится. Демоны переносят утраты легче, но девушке раньше не приходилось ещё сталкиваться с сим ритуалом, потому она немного нервничала, но ничем это не выдавала.
Вспомнив слова заклятья, Лилит села в медитативную позу, не отпуская руки Габриэля, и, закрыв глаза, начала собирать магию. В волосах заплясали крохотные молнии, в отрешённом взгляде отразилось невидимое смертным магическое пламя. Девушка сосредоточилась и начала говорить:
– Из темного мира взываю к светлому! Душа, что томится внизу, да обретёт тело, которое его сопровождало. Sic perire per voluntatem mors corporis anima immortalis!
Девушка содрогнулась от потока светлой энергии, что, смешавшись с её магией и кровью, побежала по венам. Это ощущение было столь неожиданным, что Лилит невольно сжала руку Габриэля, ища хотя бы в ней поддержку.
– Темной силой, данной мне, приказываю душе смертного Габриэля облечься в плоть и кровь, а почившему телу его обратиться прахом наверху. Своей рукой я буду вести его, пока судьба не разведёт наши дороги. Я – его проводник в тёмном мире, и имя мне - Лилит. Ita sit.
Едва демоница закончила шептать последнюю фразу, как вся магия, которую она собрала, стала окружать и опутывать Габриэля, а потом вдруг резко ударила ему в грудь, втянувшись и распространяясь по его пока ещё нефизическому телу. Лилит почувствовала сильное головокружение, из носа хлынула кровь (человеческая сущность демоницы плохо переносила магические перепады), и девушка, продолжая одной рукой сжимать ладонь оборотня, другой уперлась в землю, зажмурившись и по-звериному рыча.
Понадобилось немного времени, чтобы магия начала возвращаться. Медленно, толчками, но неуклонно. Как только земля перестала плясать перед глазами, Лилит, спохватившись, запрокинула голову назад, чтобы остановить кровь.
– Вот если б знала, что мне будет так паршивенько, ни за что бы не согласилась, – проворчала девушка, тайком думая, что это – малая плата за столь рискованный обряд.

0

30

С ранних лет оборотень уяснил – если женщина бьет по лицу, значит, она гневится. Они вообще создания странные, когда захлестывают эмоции, им куда проще стукнуть в грудь (я обижена), в плечо (не провоцируй), замолотить по чему рука дотянется, или что будет услужливо подставлено (я в отчаянии). И как финал, как завершение всей этой драматичной пьесы одного актера – обидный, размашистый, какой-то неловкий удар по щеке. Почему они молотят именно так, доподлинно неизвестно, хоть и выявлялось неоднократно опытным путем. Скорее всего, в этом сокрушительном по, прежде всего, мужской гордости, ударе, выплескивается вся энергия, что тщательно копит женщина внутри себя: каждый раз, когда лживо улыбается, или веет, что все в порядке. Именно поэтому пощечина самое унизительное, что приходится испытывать каждому мужчине в своей жизни.
Габриэлю, казалось бы, пора уже привыкнуть к эдакой жизненной несправедливости. Дамы, обманутые, покинутые, не задержавшиеся в его жизни, или не успевшие сыграть в ней никакой роли, молотили его почем зря. И даже дернувшаяся по привычке в сторону голова не могла бы быть неожиданностью, однако обратилась ею.
Волк никогда, ни разу в своей никчемной, растраченной жизни, и сейчас он это чувствовал как никогда явно, не отвечал женщинам на их истеричные выходки. Однако сейчас эта грань между святой женской неприкосновенностью и звериными инстинктами стерлась. Причиной тому была невероятная сила рыжеволосой – он ее и как женщину-то едва ли мог воспринять. Равная ему.
И заслуживала она ответного удара, который был остановлен невероятной силой воли, невесть как посмевшей очухаться в нужный момент. Габриэль сдавленно и чуть изумленно зарычал, чтобы хоть рыком, воем, скрежетнувшими зубами обозначить границы дозволенного. Да, он самолично едва ли не подписался на рабство, но это пока не давало никаких преимуществ этой демонессе. Пока она не вручит ему «полноценную» жизнь, если это дозволено так обозначить.
Поборов себя и возможность хотя бы перехватить руку, как теперь выяснилось, Лилит, оборотень угрюмо взглянул исподлобья, нахмурившись и не поворачиваясь больше фасадом. Хватило с него и такого позорного прикосновения. Теперь если продолжит, то наткнется разве что на висок, или на оскаленную пасть. Искренне хотелось верить, что волчья-то часть души его не оставила.
Поборов желание вырвать руку из цепких тонких пальчиков, волк брезгливо сморщился, буквально физически ощущая неприязнь от контакта с чужими покровом. Невыносимо хотелось поджать хвост, ощериться и забиться куда подальше колючим серым комком, чтобы ни у кого и мысли не возникало его трогать.
Если поразмыслить, Габриэль вовсе не был готов к такому скорому процессу соприкосновения с телом. Нет, осознание того, что времени у тела остается все меньше и меньше, терзало его, но вот желание поскорее все вернуть на привычный круг – соприкоснуться с физической оболочкой, ощутить всю боль, что она испытывает (испытывала?) – и оставить ее, спаянную с душой, в хмуром и неприветливом мире Бездны?  Нет уж, увольте! Впрочем, все уже давно решено, и совсем не им, и его мнением Лилит, ясно дала понять, что воспользуется только в качестве очередного забавного анекдота.
Женщина, ударившая по лицу, спасшая от забвения, жестко говорившая, забирающая его из тьмы, та, что сейчас раз и навсегда станет в его жизни тем, кому он обязан жизнью, заговорила на певучем и по-своему прекрасном языке. В нем отражалось пламя ее волос и сокрушительная магия ее силы. Если бы Габриэль смог вспомнить, что она говорит, он бы вторил ей вдохновенным воем. Но на ум лезло только пресловутое «Ferro et igni», которое прозвучало бы ни к месту, и сбило бы весь волшебный речитатив мягкого тембра ее голоса.
До боли хрустнули костяшки пальцев – он мог только представить, какое напряжение испытывает рыженькая, только вообразить, какой поток магии сейчас обрушится на него. Но подумать об этом он даже не успел – в груди пережало что-то очень важное, о чем он всегда забывал, и мир взорвался мириадами цветных осколков.

Я – это я. Все что мне доподлинно известно. Я был рожден волком, таким вот серым комком свалявшейся шерсти и свернувшейся крови. Сейчас шерсти на мне все меньше, а вот кровь залила до краев, порой мне кажется, что я ничего не вижу из-за этой алой пелены, застилающей мир.
Я и забыл, что ночь такая обволакивающе-черная, а деревья в свете луны кажутся серебряными.
Всю жизнь мне твердили, что на этой земле мне места нет. Такой вот я выблюдок, никому не нужный и не должный. Кажется, все просто опасались и давились от зависти – я мог то, чего они хотят. Сейчас я понимаю, что тот мир меня отвергал потому, что ждал этого момента. Дается второй шанс. И это очень лестно, что же еще я могу испытать?
Я уже так давно не обращал внимания на свежесть запахов утренней Анкарии. Где-то рядом поле ковыли.
Мне казалось, что я вижу врата, открывающиеся так медленно, что уже нет сил стоять – я обрастаю телом по новой. Чистым, прекрасным, своим. Таким, каким оно должно быть изначально – в этой пустоте. А потом ворота разевают пасть и я, кажется, глохну, от собственного крика.
Когда-нибудь я посмотрю на эти звезды еще раз, а пока только вспоминаю их названия, чтобы читать как молитву там, в Шеоле. Сириус, Адара, Везен, Мирцан.
Прощайте.

Боль сконцентрировалась в одной только точке, и Габриэль распахнул глаза так резко, что ему показалось – мир потемнел. Ни четких контуров, ни граней, он не видел ничего, что могло бы показаться привычным. Серые пятна и черные тени – то, чем теперь становится его жизнь.
Когда первый шок отступил, освобождая место локальным вспышкам, оборотню показалось, что он потерял на секунду сознание.
Первыми заболели ребра. Легкие взорвало колючими иглами. Хрустнули кости на руках и ключице, правой, если быть точным. Острый уголок позвоночника разорвал на спине кожу и остался белым маячком ровно посередине тощей поясницы. Думать и пересчитывать боль во внутренних органах волк бы не решился – был слишком близок к безумию, охватившему мгновенно, скрутив сознание и не давая шансов опомниться. Ссадины и новые шрамы он будет считать потом.
Жизнь запузрилась на порванных губах кровавой пеной. В оглушающей, удушливой темноте так и не вернувшегося зрения и слуха, волк запрокинул голову и расхохотался. На слова не хватало сил.
Если оглянусь – я пропал.

+2


Вы здесь » Твоя стихия УНИВЕРСУМ » Бездна » Auribus lupum tenere.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC